Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Империя "Made in Japan"
 
Марат Гурт
 
  
 


До середины XIX века Страна восходящего солнца целых два столетия варилась в собственном соку. Иноземцам воспрещалось ее посещать, туземцам - покидать. Японские порты для мировой торговли открылись по избитому сценарию - под жерлами канонерок империалистического Запада. Тогда император Муцухито (он же Мэйдзи), отвоевав малой кровью у родовитых самураев императорский престол, принимает идею буржуазного обновления близко к сердцу. С одним условием: мозги ваши, то есть с Запада, а душа - наша. Так оно и получилось. Еще в 1872 году вошла в действие первая железнодорожная ветка Токио - Иокагама. И как же ведут себя почтенные японцы. Прежде чем сесть в "огненную арбу", они невозмутимо снимают свою обувь, как поступили бы их пращуры.

Принципы Конфуция - китайского мыслителя, декларирующие коллективную этику, поддерживают и укрепляют иерархическую лестницу японского общества до сих пор. Дух коллективизма знаком японцу едва ли не с пеленок. С рождения он встает на довольствие той фирмы, где cамоотверженно трудится его отец, и что важно - пожизненно.
 
  
 

Япония - это социум одной культуры, одной истории, одной веры. Совершенный пример государства-нации. Хотите стать "японцем" - делайте все наоборот. Допустим, объяснившись в любви, у нас обычно бросаются в объятия, у них поворачиваются друг к другу спиной. Строгая, мы ведем рубанок от себя, они - к себе. Если вы попытаетесь пропустить японочку вперед, ее хватит инфаркт. Если нашалившему ребенку мы говорим "смотри, из дома больше не выйдешь", то японцы опять же невозмутимо скажут: "...не войдешь". Удивительно, что японец различает гораздо больше цветов, чем европеец. Но это уже, как говорится, от Бога.

Японцы, в отличие европейцев, сначала пишут фамилию, а затем уже имя. Стало быть, если на Западе выпячивают индивидуальность, то на Дальнем Востоке любят лишний раз блеснуть своим происхождением. Близкий нам пример. Как стало известно, японские воротилы решили вложить солидный капитал в развитие приморского Туркменбаши. И это неспроста. Сюда их привел зов предков. После второй мировой воины у берегов Каспия содержались сотни плененных японцев, многие из которых у каспийского берега и были похоронены.

Правда, один из авторитетных японских журналистов другого мнения. "Русский Дальний Восток в Японии мало кого интересует". Логика железная. Там нет крупного сбыта товаров из-за малочисленности населения, ресурсы ничтожны, а крупные капиталовложения блокируются более чем прохладными отношениями между Токио и Москвой из-за "Курильской гряды". А вот Центральная Азия - совсем другое дело. Там тьма народа, фантастическое богатство нефти, газа и прочих природных богатств и, главное, - никаких политических проблем с местными правителями, мечтающими о японской помощи.

Япония, потерявшая во второй мировой войне четверть национального богатства, сегодня производит около 15 процентов мировой валовой продукции. Японские инвестиции - во всех уголках планеты. Десять крупнейших банков мира - японские. Треть результатов своего труда японцы вкладывают в будущее. Так, "Комплексный план национального развития до 2000 года" был утвержден еще за девять лет. С расчетом на децентрализацию промышленности, реконструкцию городов, развитие социальной инфраструктуры, создание высокоразвитого информационного общества и рост передовой технологии в рамках технополисов. Цена такого удовольствия - семь триллионов долларов.

Со времен революции Мэйдзи экономическая зрелость к японцам пришла во многом благодаря добросовестной имитации западной технологии. Хотя первые корабли у них все же переворачивались. Война в этом смысле пошла им на пользу, пробудив шестое чувство. Испытывая дефицит металлов, японцы принялись изготавливать часть деталей радиоприемника и дверные петли из отходов древесного волокна. Дальше -больше. Придумали заменитель волокна, используя морские водоросли и скорлупу арахисовых орехов. Даже сакэ - рисовую водку и ту гнали не из риса, а из желудей. А чего стоит изобретение искусственного жемчуга, автор которого Кокити Микимото из продавца лапши в одночасье превратился в мультимиллионера.
 
  
 

В японском производстве два взаимоисключающих друг друга показателя: дешевая рабочая сила, как у развивающейся страны, и высокая производительность труда, как у развитой. В свое время японцы первыми в мировой практике стали делать ставку не на местного потребителя, а на внешний спрос. Что позволило поддерживать платежный баланс и в перспективе совершить экономическое "чудо". Теперь же они удивляют экономистов мира тем, что рост валового национального продукта опирается на внутренний рынок. И снова - рывок. Когда случился мировой экономический кризис, японцы отделались легким испугом. Проблемы конечно были, но не такие, как скажем в Индонезии.

У японцев две головные боли: импорт сырья и ресурсоемкость товаров. В период энергетического кризиса в 70-е годы им пришлось несладко. Реакцией на это стал переход к обвальному освоению материало-,энерго- и трудосберегающих процессов. За десять лет (с 1978 по 1987 г.) потребности сырья в промышленности выросли всего лишь на 5,4 процента, а электроэнергии даже сократились на 6,9 процента. Тогда как объем продукции в целом увеличился за те же годы на 39,6 процента. Кстати, японцы, вычислив все "за" и "против", вовсе решили отказаться от использования в производстве "черного золота". Предпочтение, отдано "голубому топливу". Общественность довольна. Ведь при сгорании природный газ выделяет углекислоты на 70 процентов меньше, чем хваленая нефть. Токио уже высказал свою заинтересованность в строительстве Трансазиатской газомагистрали: Туркмения - Китай -Япония, одновременно вынашивая идею еще одного газопровода из Сибири через Сахалин на архипелаг. Подстать всей этой газовой кампании парламент Страны восходяще го солнца решил ввести значительные льготы крупным предприятиям, использующим именно это сырье.

В статье экспорта падает удельный вес традиционно "головных" отраслей японской индустрии: судостроения, черной металлургии, текстиля и даже производства автомобилей. Им на смену идет экспорт высокотехнологичных изделий, капитала, знаний и управленческого опыта. Заметно растет роль Токио в финансовом и научном мире. В японских вузах и ссузах обучается более 50 тысяч студентов более чем из 100 стран. Половина студенческой братии - из Тайваня и Китая. Каждому двенадцатому студенту стипендию выплачивают сами хозяева.

Если вернуться к производству, то в нем доведены до совершенства разделение труда и специализация. Классический пример - автомобилестроение Если американцы зациклились на создании супергигантов с концентрацией практически всего комплекса "рождения машин" в рамках одной компании, то самураи разбросали все до мельчайших деталей, раздав подряды и сделав главный акцент на сборке, конструкторских разработках и дизайне. Риск - дело благородное. Узкоспециализированные фирмы, привязанные намертво к заказчику, оказались на порядок выше и по качеству, и по рентабельности всех крупномасштабных концернов "дяди Сэма". Отказались на островах и от выпуска стандартной продукции крупными партиями. Современное крупное производство ведется как поток разнородной мелкосерийной продукции. Крупнейший в Японии да и во всем мире концерн Тойота выпускает 22 модели легковушек, а число модификаций достигает более 10 тысяч. Причем полная смена моделей производится каждые четыре года.

Это звучит немыслимо, но в Японии с 1950 года несмотря ни на что ни разорился ни один банк, не обанкротилась ни одна суперкомпания или торговый дом, хотя цунами в мире бизнеса было более чем достаточно. Ведь спрос меняется, как погода. В общих чертах японская экономика чем-то напоминает "оркестр без солиста". Ни одна из всемирно известных корпораций - будь-то "Тойота", "Сони", "Мацусита" или та же "Мицубиси" - не является безусловным лидером в родном отечестве. Она может располагать приличной долей рынка, но никогда -монополией. Убрать с дороги конкурента по здешним правилам игры - непозволительная блажь. По их понятиям, если некому будет наступать на пятки и дышать в затылок, то победитель рано или поздно деградирует, расслабится и станет жертвой, что еще хуже, более удачливых дельцов извне.