Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Учителя Мудрости
 
 
  
 


Джон Г. Беннетт
1897-1974 Великобритания

Возвращение


 
  
 
 
  
 

Седьмой век, в течение которого потерпели крах Персидская и Византийская империи, стал для Европы началом Темных Веков, когда вызванное чумой опустошение, усугублялось волнообразными набегами Готов и Гуннов. На этом мрачном фоне, христианское монашеское движение было возрождено и обновлено Св. Бенедиктом и его последователями. Мне не известны доказательства того, что отец европейского монашества был когда- либо лично связан со школами мудрости. Тем не менее, вне всяких сомнений, он гораздо глубже проник в значение Христианства.

Он понимал неразделимость бедности, унижения и любви, и основал систему, которая направляла на путь истинный сотни тысяч людей во всем мире, вплоть до сегодняшнего дня. В монастырях завоевателей обращали в Католическую веру, а также учили читать и писать на латыни. Монахи возобновляли земледелие на заброшенных территориях и содействовали путешествовавшим, предоставляя относительно надежное укрытие от разбойничьих банд, наводнявших Европу.


Моя основная задача в этой главе будет состоять в воспроизведении истории Учителей Мудрости Центральной Азии, для чего нам придется возвратиться к Персидским событиям. Арабы всегда глубоко уважали Сассанидских правителей Персии. Так, великая эпическая поэма Фирдоуси, Шах- наме, повествует о подвигах Хосроя, Нуширвана и других правителей до- Исламского периода. Аббасидские Халифы строили свою административную систему по модели Сассанидской, а представители знаменитой династии Великих Визирей, Бармакидов, даже считали себя прямыми последователями великих Волхвов, бывших советниками у Персидских монархов. В то время, как христиане реализовывали свой талант в сфере профессионального мастерства, как преподаватели и врачи, Волхвы начали занимать весьма ответственные государственные должности, благодаря тому уважению, которое проявляли халифы и их подчиненные к административной системе Сассанидов. Это же уважение привело к реставрации системы сатрапов, в соответствии с которой, удаленные от центра районы сохраняли высокую степень автономии, до тех пор, пока надежно оберегали границы и платили дань халифу. Недостаток такой системы заключается в чрезмерной зависимости от престижа и военной мощи правителя и его армии. Как только центр ослабевает, местные власти снимают с себя бремя вассалов и обычно перестают заботиться о должной охране границ. Это произошло с Ахеменидами и Сассанидами, и повторилось, когда великих Аббасидских Халифов сменили слабые правители, в добавок, лишившиеся Бармакидов, которые создали эту административную систему и контролировали успешность ее функционирования.

Я должен здесь сделать отступление и описать район, в котором суждено было появиться Учителям Мудрости. С незапамятных времен, то есть, с тех пор, как произошло великое переселение, о котором говорилось во второй главе, кочевники и оседлые поселенцы были отделены друг от друга двумя большими реками, текущими на восток и на запад. Греки называли их Оксусом и Яксартом, а в то время, о котором сейчас идет речь, они были известны, как Сырдарья и Амударья. Реки берут начало в мощных горных массивах Тибета, Алтая и Хинду-Куша. Оксус раньше впадал в Каспийское море, в семистах километрах на запад. Теперь, обе реки впадают в Аральское море, орошая на своем пути бескрайние равнины и долины Туркестана. Амударья известна в Центральной Азии, как "Река", an-Hahr, а территория к северу от реки называется "заречьем", Ma wara an-Hahr. Персия располагалась к югу от реки, а Туркестан - севернее. Тысячелетиями река служила границей, преграждавшей кочевникам путь на юг, за исключением тех случаев, когда появлялся отважный лидер, поднимавший их на авантюрные набеги и грабежи.

В восьмом веке, после завоевания Персии, арабы могли проникнуть далеко на север и восток, и был даже определенный момент, когда они, в принципе, могли даже предпринять поход на Китай. Однако к девятому веку ситуация стала диаметрально противоположной. Персы вновь обрели независимость, а Турецкие государства Трансоксании открыто враждовали с халифом. Туркестан, в итоге, стал Исламской территорией, хотя независимой от арабов или персов. Не смотря на войны, и в том числе гражданские, а также конфликт между Багдадом и Бухарой, Туркестан сохранял свое значение, отчасти, в силу своих природных богатств, и, кроме того, как связующее звено между Китаем, Индией, Персией и Римской империей.

Хотя Ислам был преобладающей религией, позиции Ассирийской Церкви все еще оставались прочными. Христианство укрепило свои позиции в Китае и было, некоторым образом, связано с Буддизмом, по крайней мере, по мнению правителей Китая и Туркестана. В Балхе и других городах восточного Туркестана процветали буддийские монастыри. Севернее, кочевые племена Тюрков и Монголов придерживались традиции Великого Духа и руководства шаманов. В то же время, Зороастризм вовсе не прекратил своего существования в качестве религии, и различные Исламские источники упоминают о храмах "огнепоклонников". Таким образом, Туркестан был местом пересечения многих традиций и национальностей. Вместе с тем, ему также угрожала колоссальная волна захватнических войн, которой предстояло за два века разрушить старый мир и ознаменовать начало нового цикла, хотя тогда об этом могли знать лишь очень немногие.

В этих условиях, Учителя Мудрости предприняли ряд неординарных шагов, о значении которых речь пойдет в настоящей и в следующей главе. Задача заключалась в демонстрации силы смирения и слабости, что должно было снова вернуть человечество к любви. Для начала, давайте определим разницу между Суфизмом, как его обычно понимают, и традицией Учителей, которых часто называют Суфиями. Вероятно, следует также отличать суфиев Аравии, Месопотамии, Сирии, Африки и Испании, то есть, "южных суфиев", от суфиев Персии, Туркестана, Афганистана и Кавказа, или, "северных суфиев". Суфии Турции занимали промежуточное положение, разделяя определенные представления и тех, и других. Родиной южных суфиев были, в основном, страны, ранее бывшие христианскими, и они приняли христианскую концепцию Бога, как любви, а также считали единение с Богом в любви высшей целью духовного пути. В этом, безусловно, их представления совпадали с позицией христианских святых. Северные суфии, в свою очередь, понимали положение человечества гораздо глубже, и знали, что тайна любви заключается в смерти человеческой самости, в результате унижения и самоотречения. В этом смысле, они были ближе к Ассирийским христианам, которые считали смерть со Христом обязательным условием воскресения. Кроме того, в доктрине опустошения (аннигиляции), mahw wa fana, была отражена концепция пустоты, фигурирующая в Буддизме и Зороастризме. Северные суфии даже использовали термин итлак, освобождение, из буддийской идеи Архата, освобожденного человека.

Эти мысли уже проповедовались такими исламскими учителями из Багдада, как Баязид Бистами и Юнаид, еще до десятого века. Однако это делалось в рамках ортодоксальной традиции, согласно которой, спасение было гарантировано всем принявшим веру в Единство Бога и пророческий статус Мухаммада, что не требовало каких-либо дополнительных усилий, помимо исполнения религиозных обрядов, и следования моральным принципам Корана.

Хотя среди южных суфиев были великие святые, у них не было того истинного учения, которое я назвал великим нововведением Ходжагана. Конечно, идея трансформации была известна Учителям задолго до этого, но раньше она была эзотерической и раскрывалась только посвященным в тайны особого пути. Ранние христиане понимали необходимость в трансформации, и знали, что следует понимать под смертью со Христом и новым рождением. Тем не менее, это знание было потеряно, когда церковь стала активно насаждать в умах людей ортодоксальные представления и требовать от них исполнения определенных правил.

Десятый век стал для Центральной Азии периодом относительного затишья и процветания. В основном, это было результатом мудрого правления Саманидской династии, в подчинении которой находился район от Ферганы до Балха на востоке, и от Мерва до Хивы на западе. К тому времени, Самарканд начал обретать известность как культурный центр, о котором вскоре узнал весь мир. Самаркандские производители бумаги научились своему ремеслу от китайцев, с которыми велась активная торговля. Однако они разработали собственную технологию, которая позже стала применяться в Европе. Кроме того, по-видимому при Саманидах угль впервые был использован для плавки железа, на восемьсот лет раньше, чем это стали делать в Англии. Производство шелка и хлопка было заимствовано Индией и Китаем у Каира и Багдада. Саманиды правили в соответствии с принципом, что слава монарха заключается в повышении благосостояния своего народа, сооружении дорог и мостов, а также прекрасных мечетей и школ в каждом городе. Впрочем, я должен упомянуть также и о трудностях: велись гражданские войны, войны за право наследования престола, нужно было постоянно остерегаться набегов турецких кочевников с северной стороны Сырдарьи, и даже иногда возникала опасность китайского нападения. Тем не менее, в сравнении с другими периодами, столетие правления Саманидов в Туркестане осталось в памяти народа как время всеобщего благосостояния. В то же время, Саманиды были ортодоксальными мусульманами, и питали глубокое уважение к местному священству. Последнее было враждебно настроено по отношению к проповедовавшим новые идеи учителям, которые становились все более популярным среди народа. Одним из этих учителей был великий философ Ибн Сина, больше известный в Европе под именем Авиценна. Когда Турки Сельджуки стали набирать силу, и Саманидская династия потерпела крах, Турецкие Ханы, хотя и были набожными Мусульманами, всерьез заинтересовались идеями трансформации. В связи с этим, существует история о встрече Турецкого Шейха Абу Саида 1 с Авиценной, по окончании которой Шейх сказал: "Он знает то, что я вижу". Философ, в свою очередь сказал о своем собеседнике: "Он видит то, что я знаю". Кроме того, есть много историй о смиренности великого Тамгаш-Хана Ибрагима. Однажды, проповедник Абу Шуйа, последователь Али, сказал в своей проповеди перед Ханом: "Ты не достоин быть правителем". Тогда, Хан закрыл двери своего дворца и решил отречься от престола, но жители Бухары настолько любили его, что не хотели уходить от дворца, пока он не принял их заверения в том, что проповедник ошибся.

Эти истории свидетельствуют о том, что учение любви и унижения уже начинало распространяться в Туркестане. Тогда же появился первый Учитель Мудрости. Это был Абу Йакуб Ходжа Йусуф из Хамадана. Йусуф родился в 1048 году и умер в 1143 году, в возрасте девяноста пяти лет 2 . На момент его рождения, Хамадан находился во власти Сельджукского правителя Тугрула, который правил Персией к югу от Амударьи и даже завоевал Армению. Как раз в год рождения Йусуфа, Сельджуки выиграли решающую битву при Дандакане, в результате чего с властью Газнавидов к югу от реки было навсегда покончено. Тугрул был провозглашен Эмиром Хорасана. Так начиналось владычество Сельджуков, которое продолжалось в течение трех веков, постепенно перемещаясь на запад, к Малой Азии. Я упоминаю здесь это историческое событие, поскольку оно объясняет связь Йусуфа с древним центром Учителей Мудрости, к северу от Мосула. Третий из преемников Йусуфа написал в его биографии 3 о связи Учителя с Христианством и Волхвами, а также с "учителями других религий".

Будучи довольно молодым, в возрасте тридцати пяти лет, Йусуф уже считался учителем, и первым удостоился титула "Ходжа" 4 , который при Сассанидских правителях присваивался Визирю, первому советнику монарха. Со времен Йусуфа, Ходжаган редко принимал участие в государственных делах, хотя и оказывал глубокое влияние на правителей и народ. Биограф описывает Йусуфа, как высокого стройного человека с тонкими чертами лица и золотистыми волосами. Он был рябым, но всегда веселым и улыбающимся. Одеждой Йусуфу служила заплатанная шерстяная накидка.

К 1080 году у Йусуфа уже была группа учеников, с которыми он переселился из Хамадана в Бухару, в пятистах милях на северо-восток от Амударьи. В то время Туркестаном, где было много неортодоксальных учителей, правили Караханиды, отличавшиеся большой набожностью. Султан Шамс аль-Мулк, также как и его отец, славился своей справедливостью. Он придерживался кочевнических порядков своих предков, и появлялся в Бухаре только зимой. Тем не менее, его усилиями было воздвигнуто много прекрасных зданий, включая кафедральную мечеть Бухары. Однако он не слишком ладил с ортодоксальным священством, поскольку поддерживал неортодоксальных учителей. Вне всяких сомнений это было лишним поводом для Йусуфа, чтобы предпринять далекое путешествие в страну, языка которой он не знал. Он всегда учил на персидском, хотя большинство его учеников составляли турки.

Из Хамадана в Бухару с Йусуфом отправилось одиннадцать человек. Среди них был первый Турецкий Учитель, Ахмад Ясави, и другие люди, позднее имевшие большое влияние на обширной территории от Китая до Константинополя. Биограф утверждает, что Йусуф унаследовал чалму и посох, asa, Сальмана Перса, которые были переданы ему Имамом Зэйном аль- Абидином, учеником Хусейна, бывшим, в свою очередь, внуком Пророка, убитым в Карбале. Драгоценные реликвии затем перешли к Имамам Мухаммаду Бакиру, Джафару ас-Садику, Советнику Харун ар-Рашида, Баязиду Бистами, великому Багдадскому суфию и затем к Абу Хасану из Харакана. От Абу Хасана учение было передано Шейху Абу Али Фармади, который, в свою очередь, был учителем Йусуфа и его связующим звеном с Учителями Мудрости, остававшимися за кулисами в Хорасане.

Таким образом, Йусуф поселился в Бухаре, где в течение шестидесяти лет был Великим Учителем. До последних лет своей жизни он держался в стороне от общественных дел, и избегал контактов с правящими классами. Среди последних были военные лидеры, крупные землевладельцы, богатые торговцы международного уровня, а также ортодоксальное мусульманское священство. Все деньги, которые оказывались в распоряжении Йусуфа, тратились на бедных, так как он не принимал подарков лично для себя. Он был внимателен ко всем, и испытывал глубокое сострадание к попадавшим в беду. Йусуф постоянно цитировал Коран и использовал для этого любую возможность. Биограф повествует также, что он часто становился лицом к далекому Хамадану, и слезы текли по его щекам.

Его отношение к религиозной ортодоксальности было очень простым. Он говорил своим ученикам, что религия - это таинство, которое невозможно объяснить, и что не имеет смысла попусту тратить время на теологические изыскания. Ум человека неспособен постичь эту тайну, и вовсе не был предназначен для того, чтобы пытаться сделать это.

Йусуф беспристрастно относился ко всем религиям; его любовь имела универсальный характер, и ощущалась всеми, кто приходил к нему. Волхвы, все еще остававшиеся в Бухаре того времени, регулярно навещали его. Йусуф говорил: "Все люди знают, что любовь - это Высшая Сила, которая объединяет человека с Богом. Но любить может лишь тот, кто освободился от себя". Освобождение от себя в этой традиции называлось итлак. В отношении Бога часто использовался термин Хакк, Истина, что практически однозначно указывает на связь с концепцией Аюры Мазды, Духа Истины. Найти Бога, значит найти Истину, тахкик. Этот термин является практически полным синонимом слова итлак. Я, в свою очередь, подразумеваю под "трансформацией" освобождение человека от себя и обретение Истины.

Члены Ходжагана, в особенности, настаивали на важности методики. Ищущему нужен тот, кто может показать ему путь. Это называется иршад, а показывающий путь - муршид. Важное различие между Учителями и южными суфиями заключается в отношениях между учителями и учениками. Возможно, на южных суфиев оказала влияние индийская идея гуру, а также жесткое требование послушания старших в христианских монастырях. Шейх брал на себя полную ответственность за духовное состояние своего мурида (послушника), который, со своей стороны, отрекался от всего своего имущества, и старался как можно прилежнее следовать образу жизни своего шейха. Отказ от себя достигался посредством подчинения и послушания. Это получило название fana fi"l-shaikh, или отказ от себя во имя учителя. По достижении этой стадии, следовало fana fi"l-rasul, или отречение от себя во имя Пророка Бога, и, в итоге, fana fillah, или отречение во имя Бога 5 . Учителя Мудрости полностью отвергали этот путь. Они не позволяли своим ученикам поклоняться себе, и настаивали на том, что Мухаммад отвергал любые притязания на то, что он сам был путем к Богу для других людей.

Во времена Учителей, духовная жизнь Центральной Азии отличалась необычайной свободой. Снова и снова, Учителя показывали своим собственным примером, что следует с уважением относиться ко всем путям и учениям, поскольку в каждом из них можно найти нечто полезное для себя. Мне довелось изучить историю духовных исканий многих времен и частей света, и всегда, всегда я находил указания на межрелигиозные споры, сектантство, а также отвержение и гонения на еретиков. Каждый учитель или духовный лидер настаивает на превосходстве своего пути, и его последователи считают своим долгом всячески превозносить своего учителя, унижая при этом других. В то же время, история Ходжагана уникальна в том смысле, что в ней нет признаков каких-либо подобных споров или соперничества. Это, более чем что-либо еще, подвигло меня к изучению жизнь Учителей и написанию настоящей книги. Я по своему опыту знаю, что по-настоящему великие учителя, признают соперничество и обособление недуховными тенденциями. Только наша низшая природа, та самолюбивая природа, от которой мы пытаемся освободиться, шепчет нам: "Я прав, а если ты не согласен со мной, то ты ошибаешься".

Члены Ходжагана считались правоверными мусульманами, исполнявшими свои религиозные обязанности, и почитавшими Коран как откровение Бога. Тем не менее, они не следовали предписаниям ортодоксальных теологов Аббасидского Халифата, на которых, в свою очередь, оказала глубокое влияние философия Аристотеля. Аббасидские теологи разработали рационалистическую традицию, полностью противоположную идее трансформации. Следует, в связи с этим, отметить, что влияние Греческой философии, ставшее настолько могущественным по окончании Темных Веков, косвенно обязано своим происхождением Исламу, в частности, Испанскому и Омейадского Халифата. Я всегда чувствовал, что основной причиной, по которой Учителям Мудрости пришлось покинуть территорию от Испании до Византии и Багдада, и даже Индию, заключалась в том, что греческий рационализм полностью отвергает необходимость в трансформации. Центральная Азия, включая Персию, никогда особенно не была расположена к рационалистическим предрассудкам, и поэтому была плодородной почвой для новых семян.

Однако мы должны вернуться к истории Йусуфа из Хамадана. Как и все остальные Учителя, он обеспечивал свою семью собственным трудом. Он никогда не принимал даров от своих богатых приверженцев. Есть очень показательная история, связанная с одним из его ближайших учеников и наследников второго поколения - Khalifa или Халифом - Хваджой Хасаном Андаки, который был одним из одиннадцати людей, переехавших с ним из Хамадана в Бухару. После того, как Хасана посвятили в Метод, он настолько безудержно отдался ему, что по прошествии недолгого времени, стал пренебрегать своими основными обязанностями и перестал обеспечивать своих жен и детей. Однажды Ходжа Йусуф сказал ему по этому поводу: "Ты погрузился в скверное состояние праздных мечтаний. Мы все обязаны заботиться о своем телесном существовании, и тех, кто от нас зависит". Хасан ответил: "Я знаю об этом, но в своем нынешнем состоянии, сколько бы я ни пытался работать, я не могу ничего сделать". Той же ночью, у Хваджи Йусуфа было видения, в котором голос Бога сказал ему: "О, Йусуф, я дал тебе глаз мудрости и глаз сердца". После этого, Йусуф приблизил к себе Хасана, и следил, чтобы на него не возлагали никаких земных заданий.

Давайте попытаемся представить себе Бухару того времени. Сельджукский Султан Санджар владычествовал над всеми странами к северу и к югу от Амударьи. В течение двадцати одного года, с 1109 по 1130, Бухарой правил Арслан Хан, глава дома Караханов. За годы своего правления, ему удалось украсить Бухару множеством прекрасных сооружений, а также собрать при своем дворе поэтов и ученых. Благодаря известности Багдада, правители, желавшие продемонстрировать свою независимость от приходившего в упадок Халифата, выставляли напоказ свою либеральность и свободу, предоставленную учителям различных религий и культов. Нашлось место для Буддийских храмов, Христианских церквей, и даже Волхвы продолжали следовать своему древнему Зороастризму.

Сельджуки располагали большей силой на западе и на юге, и их Султан Санджар был большим почитателем Йусуфа и его школы. Он уговаривал его прислать учителей в Хорасан и даже в Мосул. В 1114 году, Султан Санджар послал значительную сумму в золотых монетах с Квазимом Джахри, чтобы Йусуф мог переехать из Бухары в Мерв, создать там школу и построить жилой район для большого количества дервишей, приезжавших к нему на учение. Йусуф переехал в Мерв и прожил там остаток жизни, хотя и много путешествовал. В 1121 году, в возрасте семидесяти двух лет, он приехал в Багдад и прочел несколько лекций в Теологической Академии. Известный теолог, Ибн ас-Сака, заподозрил его в неортодоксальности. В ответ, Йусуф сказал: "Сядь, от тебя исходит дух неверности. Я вижу, что не умрешь, не предав религию Ислама". Этому пророчеству суждено было сбыться. По прошествии недолгого времени, Ибн ас-Сака отправился в Константинополь с Византийским послом и, с целью жениться на дочери императора, принял Христианство.

Влияние Хваджи Йусуфа распространялось от Месопотамии до восточного Туркестана. Одиннадцать его учеников прочно основали среди народа традицию Учителей, в то время как ортодоксальное священство, по большей части, оставалось в стороне. Хотя Йусуф и его ученики были убежденными мусульманами, и никогда не подвергали сомнению божественное происхождение Корана, их трактовка была серьезным ударом по самодовольству тех, кто придерживался удобного рационализма Аббасидских теологов.

Я постараюсь как можно понятнее разъяснить это, поскольку речь идет о самой основе мудрости Ходжагана. Они использовали различные выдержки из Корана для того, чтобы показать, что человек спит, и что может проспать так всю жизни, не проснувшись даже после смерти. Известная фраза "муту каблан тамуту", "умри, прежде чем умереть", была интерпретирована следующим образом: Если ты не умрешь для себя, прежде чем умереть для своего тела, то не пробудишься от своих иллюзий и унесешь их с собой за порог смерти. Согласно ортодоксальным представлениям, реальность делится на два мира, "настоящее" и "будущее". Мир будущего вечен, и для истинно верующих представляет собой состояние вечной благодати, которое отличается от обычного мира только отсутствием зла, страданий и смерти. Злых людей ждет наказание, но не вечное, поскольку Аллах милостив, и желает, чтобы все его люди наслаждались Раем. Такие простые представления вполне удовлетворяли безграмотных арабов, и с тем дополнением, что даже самый горький грешник, умерев в войне с неверными попадает прямо в Рай, это учение пронесло победоносный флаг Ислама от Испании до Индии. Аббасидские Халифы с их Персидскими корнями и склонностью к греческой философии, были слишком изощренными, чтобы принять эту доктрину двух миров в ее изначальной форме. При Халифе Мамуне, Мутазилитские теологи, предложившие рационалистическое и "приземленное" толкование Корана, достигли значительного могущества, что, в конце концов, подорвало саму основу веры, и привело к краху Аббасидского Халифата. Оппозицию рационалистам составляли более мистически настроенные учителя, такие как великий Баязид Бистами, проповедовавший и рассказывающий о более интеллектуальном рае тем, кто был способен понять тайну Объединения с Аллахом. Так зарождался южный Суфизм, но его приверженцы, не понимали, что продолжают трудиться в мире сновидений. Учителя, в свою очередь, начали с того, что заговорили о возможности выхода "за рамки рая" и проникновения в Мир Истины. Однако это было возможно только для людей, пробудившихся и освободившихся от эгоизма, то есть источника всех иллюзий. Таким образом, появился новый критерий деления: часть людей была удовлетворена перспективой остаться в спящем состоянии, тогда как другие старались пробудиться и найти Истину. Отождествляя Истину, Хакк, с Богом, Аллахом, Ходжаган мог претендовать на полное соответствие Корану. От ортодоксального священства члены Ходжагана отличались тем, что настаивали на недостаточности следования религиозному уставу для достижения Истины.

Если поставить знак равенства между Миром Истины и Царством Божьим, о котором учили Иоанн Креститель и Христос, то мы можем применить в отношении Учителей фразу из Нагорной Проповеди: "Если ваша праведность не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы ней войдете в Царство Небесное". Кроме того, авторитетные личности того времени приписывали Ходжагану обладание особыми духовными силами, Карамат. Хваджи могли предсказывать будущее, исцелять больных, общаться между собой на расстоянии, а также передавать свои способности посвященным ученикам. Их влияние на султанов и ханов было обусловлено не только всенародным почитанием, но также и тем, что все считали их необычными людьми.

Методики дыхания всегда считались в Азии средством развития особых способностей. Индийские йоги практиковали их задолго до появления Учителей в Центральной Азии, хотя между их методиками были важные различия. Уйгурские бхикшу, вне всяких сомнений, практиковали буддийскую медитацию, в которой использовались священные слова, а Учителя Мудрости, в свою очередь, практиковали зикр, то есть повторение имен Бога, или слов хвалы и благодарности. Учителя, кроме того, постились, так как Пророк считал пост лучшим способом очищения. Упражнения различных Учителей отличались друг от друга, но три основных техники, контроль дыхания, повторение и пост всегда оставались одними и теми же. Все они связаны с трансформацией энергии. Конечно же, сами по себе, они не ведут к смерти эго, то есть, к фана, основе трансформации. О методах достижения фана мы будет говорить с вами по ходу более пристального изучения деятельности Учителей, основываясь на многочисленных книгах, написанных учениками.

Насколько я могу судить, Йусуф Хамадани замечателен, прежде всего, не своим новаторством, а тем, что был избран внутренним кругом Учителей в силу своих необычайных духовных качеств. Помимо всего прочего, он был очень хорошим человеком, смиренным и непритязательным, питавшим беспредельную любовь к своим ближним. Пусть даже его последователям удалось достичь более высоких стадий трансформации, Йусуф сыграл уникальную роль в истории Учителей Мудрости. Он жил открыто, так чтобы его могли видеть и слышать обычные люди. Он не занимал никаких постов в государственной иерархии, не был верховным волхвом, христианским патриархом, как Тимофей великий, или одним из великих мусульманских факихов, теологов, занимавших очень высокие посты при дворе. Даже в последние десять лет своей жизни в Мерве, когда его школа была известна во всей Персии и Туркестане, а ученики стекались из Египта, и даже Испании, Йусуф продолжал жить, как бедный человек. Он зарабатывал собственными руками, и не позволял своим ученикам покланяться себе, что было характерно для всех остальных учителей. До самой смерти, он практиковал духовные упражнения. Говорили, что его контроль над дыханием был настолько изнурительным, что его тело покрывалось потом. Как и многие другие, Йусуф посвятил свою долгую жизнь зикру и хабс-и-нафас, контролю дыхания, и использовал на это невероятные количества энергии..

Несколько великих братств дервишей, доживших до наших дней, считают, что у их истоков стоял Ходжа Йусуф. В 1205 году, Шейх Авхад ад-дин из Кимрана передал свой метод Ибн аль-Араби из Дамаска. Тем не менее, методика Учителей не нашла на Западе такого же признания, как и в Центральной Азии. Здесь особую роль сыграл Ходжа Ахмад Ясави. Его родиной был Ясы, более известный как Ташкент, названный так после татаро- монгольского нашествия. Ахмада считают отцом турецкой духовности. Он прожил 120 лет и умер в Ташкенте в 1166 году. Рашахат айн аль-Хаят 6 повествует о том, что Ходжа Ахмад был одарен великими духовными способностями исцеления и пророчествования. В молодости он учился алхимии у известного алхимика и мага, Бабы Арслана. В свою очередь, Бабе Арслану, в видении, Пророк велел лично обучить Ахмада и передать ему все свои секреты. Ахмад оставался с Бабой вплоть до его смерти. Почувствовав приближение своей кончины, Баба Арслан посоветовал Ахмаду поехать в Бухару и продолжить свое обучение у Хваджи Йусуфа из Хамадана. Его трансформация была завершена, и он стал первым Хваджой, обученным в Туркестане, поскольку остальные одиннадцать человек приехали с Йусуфом из Хамадана.

Шейх Ибрагим, отец Хваджи Ахмада, был одним из духовных лидеров Китайского Туркестана, а его мать, Айша Хатун, была дочерью одного из посвященных его отцом людей. Отец и мать умерли, когда Ахмаду было семь лет, и он воспитывался свой сестрой Джахвар Шахназ Хатун. Отец Ахмада предрек ему быть "Шейхом Шейхов, Кутубом Туркестана".

Вскоре после своего окончательного посвящения, Ахмад вернулся в Ташкент, и открыл школу с преподаванием пути Учителей на Турецком языке. Он отличался от других посвященных Йусуфом Хамадани своим интересом к музыке и священному танцу. В течение долгих веков Ташкент был центром традиции сама, гораздо более древней, чем Ислам. Ахмад поддерживал дружеские отношения с Буддийскими монахами, и делился с ними секретами Учителей.

Йусуф Хамадани хотел, чтобы после его смерти Ахмад Ясави продолжил его дело, но не хотел отрывать Ахмада от его изумительной работы на востоке. Поэтому, дело Йусуфа продолжил святой Ходжа Хасан Андаки, который поражал своих учеников своей смиренной жизнью, открывшей ему тайны, непостижимые для обычного человека. Он вел аскетический образ жизни, но не призывал своих учеников следовать этому пути. Хасан, в свое время, сопровождал Хваджу Йусуфа в поездке в Багдад. Он умер в 1059 году, в возрасте девяноста лет, и никто не решался возложить на себя его обязанности. В конце концов, все Учителя решил просить Ахмада Ясави приехать в Бухару, куда переместились из Мерва оставшиеся ученики. Ахмад пробыл в Бухаре три года, после чего передал лидерство одному из величайших Учителей, Хвадже Абд аль-Халику Гудждувани, и возвратился в Ташкент, где и прожил остаток жизни.

Рашахат повествует, что в возрасте шестидесяти трех лет Ясави решил отказаться от всего своего имущества и переселиться в келью, которую он построил своими собственными руками. Он продолжал учить в течение пятидесяти лет, сосредотачивая основное внимание на трансформации через самодисциплину и унижение. Он остался в памяти людей, как человек, источавший любовь и способный творить чудеса. Через триста лет после смерти Ахмада, великий завоеватель, Тамерлан, ввел особое поклонение Хвадже Ахмаду после видения у его могилы в Ташкенте, в котором ему явился Учитель. В своей автобиографии, Тамерлан утверждает, что Учитель явился ему и повелел выучить наизусть стихотворение из его сборника, добавив: "В трудную минуту, мушкил, вспомни это стихотворение".

Shebiyelda Shemi shebistan itgan
Bir lakzada alem ni gulistan itgan
Bes mushkil isim tushupdir asan itgil
Ey barche ni muskilumi asan itgan

В самую долгую ночь зажги свечу в темноте
Она вспыхнет и превратит мир в розовый сад
Какой бы трудной ни была задача, будь настойчив и победишь
Галера служит гребцам путеводной звездой
Много лет спустя, когда во время жесточайшей битвы с армией турецкого Султана Баязида Громовержца кавалерия Тамерлана бросилась в атаку, он семьдесят раз повторил эти строки, и решающее сражение было выиграно.

Ходжа Ахмад следовал правилу вех Учителей и никогда не принимал личных подарков. Он зарабатывал себе на жизнь вытачиванием деревянных ложек. Легенда повествует о том, что он обычно клал ложки в корзину, навьюченную на его осла. Осел ходил по улицам, и если кто-нибудь брал ложку, то он не отходил, пока в корзинку не положат деньги за покупку. Вечером осел возвращался к хозяину, и Ахмад брал из корзинки деньги на пропитание.

Несмотря на уединенную жизнь, Ахмад Ясави имел колоссальное влияние во всем Туркестане 7 . Ходжаган должен был поддерживать равновесие между четырьмя сословиями: правителями (тогда, династией Шахов Хорезма), турецкой наемной армией, ортодоксальным мусульманским священством и основной частью населения, земледельцами и купцами. Йусуф Хамадани давал очень простой совет: "Будь лояльным к власти, и одинаково веди себя по отношению ко всем четырем сословиям. Если все будут знать, что ты говоришь только правду, никто тебя не тронет". Только один из шейхов был убит, Маджад ад-дин, молодой шейх, ученик великого Наджама ад-дина Кубра, основателя одного из великих орденов дервишей. При этом следует отметить, что Наджам ад-дин Кубра, хотя и являлся учеником Йусуфа Хамадани, так и не был принят в круг Учителей Мудрости, то есть, в Ходжаган. Никогда за четыреста лет Учителя не компрометировали свою полную независимость от всех группировок и личностей. Секрет их успеха заключался в настойчивом уклонении от различных сулящих богатство постов, и практике унижения. Все летописи сходятся на том, что влияние Учителей было основано на любви, которую они изливали на всех общавшихся с ними. Даже ортодоксальное священство, поневоле завидовавшее им и возмущавшееся неуважением к схоластике и теологическим диспутам, очень редко открыто выступали против Ходжагана.

Несколько весьма важных орденов дервишей считают своим основателем Ахмада Ясави. Его четвертый преемник, Хаким Ата, был приглашен на Запад, и его школа создала свое отделение на Каспийском побережье, среди поволжских турков. Эта школа существовала на Кавказе вплоть до конца девятнадцатого века. Я уже говорил о влиянии Учителей в Китае, и зарождении Дзена. Кроме того, основные школы Ахмада Ясави в Ташкенте и Заравшане должны представлять особенный интерес для сторонников идей Гурджиева, поскольку именно там сохранялись знания о вибрациях, которые отражались в танцах и музыке, а также в священном ритуале, унаследованном от Волхвов. Именно эти знания отличали Ясавитов от основной традиции, которая, как я уже говорил, рекомендовала контроль над дыханием, зикр и пост, наряду с получением практических навыков для достижения второй стадии освобождения, то есть, свободы от действующих в физическом теле сил.

Четвертый и величайший преемник Йусуфа Хамадани, Ходжа аль- Халик Гудждувани, принадлежал к основной традиции. В Рашахате он назван "Великим Учителем центральной группы Учителей, и главным хранителем Традиции". Он был величайшим Учителем двенадцатого века. Его влияние распространялось на весь Туркестан и за его пределы. Он был одним из одиннадцати учеников, пришедших с Йусуфом в Бухару. В конце двенадцатого века Туркестан и Персия пребывали в неспокойном состоянии. Благоденствие десятого и одиннадцатого веков было подорвано борьбой за власть между династией Шахов Хорезма из западного Туркестана, и немусульманским домом Кара Хитай из восточного. Сама по себе такая ситуация не предвещала древней персидской культуре ничего благоприятного, но лишь немногие предвидели грядущее опустошение от рук монгольских завоевателей тринадцатого века. В то же время, очевидный крах Аббасидского Халифата, а также упадок Багдада как религиозного и научного центра, означал для таких городов, как Бухара и Самарканд, чей первый расцвет пришелся на период правления Саманидской династии, исчезновение южного источника воодушевления. С тех пор члены Ходжагана больше не отправлялись в Багдад, как это в свое время сделал Йусуф Хамадани.

Печально окончившиеся Крестовые Походы опустошили Сирию, и многие с надеждой смотрели на Туркестан как на возможный источник руководства. Нам, привыкшим считать Европу центром культуры Средних Веков, трудно представить себе, насколько европейское искусство и наука обязаны Востоку. Ассирийские и армянские христиане многое сделали для продвижения взаимообмена. Не следует забывать, что, хотя Учителя были, строго говоря, ортодоксальными мусульманами, они держали двери открытыми для всех религий, и с радостью принимали иудеев, христиан и буддистов в свои группы.

Сам Абд аль-Халик Гудждувани имел связи с Западом. Его отец, Абд аль-Джамиль 8 был родом из Малоазиатской Малатии, а бабушка была Сельджукской принцессой. Абд аль-Джамиля почетали великим святым и считали, что он получал руководство непосредственно от Пророка Хидра, бессмертного посланника Бога, унаследованного Исламом от Зороастризма. Он всегда вспоминался в связи с летом, и его "праздник" отмечается шестого мая. Сам Абд аль-Джамиль утверждал, что именно по указанию Хидра он переселился из Малой Азии в Туркестан и остановился в Гудждаване, в нескольких километрах от Бухары. Там же у него родился сын, Абд аль-Халик. В Рашахате приводятся слова Абд аль-Халика: "Когда мне было двадцать лет, Учитель Учителей и Пробудитель Душ, Пророк Хидр, порекомендовал меня Великому Учителю, Йусуфу Хамадани, который принял меня, не смотря на свой преклонный возраст, и посвятил в Ходжаган. Поскольку он тогда жил в Туркестане, я решил следовать за ним, куда бы он ни отправился".

Когда Йусуф Хамадани возвратился в Хорасан, Ходжа Абд аль-Халик стал вести неимоверно аскетический образ жизни, хотя и скрывал это от своих друзей и учеников. Благодаря аскетическим практикам, ему открылись необычайные духовные возможности, и паломники стали стекаться к нему из всех частей света. В Дамаске образовался круг его последователей. Именно посредством этого круга, Джалал ад-дин Руми впервые вступил в контакт с Учителями Мудрости. Школа в Дамаске просуществовала вплоть до прихода Оттоманских Турков.

Ходжа Абд аль-Халик был первым Учителем, сформулировавшим "систему". Он выделил следующие стадии трансформации: "правильное поведение", "путь" и "завершение". "Напутствие", написанное им для своего преемника, указывает на правильную модель поведения, наиболее подходящую для кандидата в посвященные:

"Твое повседневное внутреннее состояние должно быть основано на знании дела, самодисциплине и религиозности. Изучай труды твоих предшественников и принципы Пророка Ислама, а также избегай общества невежественных суфиев. Всегда молись вместе со своим братством, но никогда не призывай к молитве, азан, и не руководи молитвой, Имам.

"Не ищи славы, поскольку слава приводит к бедам.

"Не вмешивайся не в свое дело. Никогда не завязывай близкой дружбы с царями или их наследниками.

"Не имей постоянного дома, и нигде не оставайся надолго.

"Не увлекайся чрезмерно музыкой и священными танцами, поскольку их избыток разрушает чувства. Тем не менее, не отвергай священные танцы, поскольку многие почитают их и возлагают на них свои надежды.

"Говори мало, ешь мало, спи мало. Держись подальше от толпы и учись ценить собственное одиночество. Не спорь с молодыми людьми, женщинами, а также богатыми и приземленными людьми. Ешь чистую пищу и избегай сомнительной еды. Откладывай супружество как можно дольше, поскольку супружество вызывает желания этого мира, а если ты привязан к этому миру, то твоя религия теряет смысл.

"Не смейся слишком много, поскольку излишняя веселость разрушает чувствительность сердца. Тем не менее, всегда будь весел и будь готов радоваться вместе с другими людьми. Не презирай никого, какие бы ни были причины.

"Не украшай свою внешность, поскольку украшения свидетельствуют о внутренней пустоте.

"Никогда не ссорься с другими людьми, и не проси ни у кого одолжений. Не будь никому бременем.

"Не доверяй миру и мирским людям.

"Пусть твое сердце будет наполнено унижением и смиренностью, пусть твое тело страдает, а глаза плачут. Пусть твои действия будут прямыми, а твои молитвы искренними. Носи ветхую одежду, и дружи с бедными людьми. Пусть твой дом будет домом молитвы, и пусть высшая мудрость, Хакк Таала, будет твоим руководителем".

Оценивая значение Учителей Мудрости, мы должны принять во внимание то, что, согласно всем источникам, они старались сами следовать принципам Напутствия, и требовали того же от своих учеников. Ходжа Абд аль- Халик, кроме того, сочинил ряд афоризмов, считавшихся его последователями отражением "Пути Учителей".

1. Хош дар дам. Это можно перевести, как "дыши сознательно". Персидское слово "хош" означает практически то же самое, что и греческое nepsis - на латыни, sobrietas. Этот термин использовался восьмью веками ранее Учителями Сирийской пустыни, и весьма часто встречается в Филокалии, книге, авторство которой Успенский приписывает Учителям Мудрости. Он считал, что этот термин эквивалентен Гурджиевскому "само-воспоминанию". В то же время, в рамках Ходжагана, это понятие всегда было связано с дыханием. В соответствии с их учением, воздух, которым мы дышим, обеспечивает питанием наше второе тело, названное Гурджиевым телом кесджан, от персидского словосочетания "носитель духа". Учителя мудрости всегда хранили секрет дыхания, и долголетие первых Учителей считается результатом зикра в сочетании с контролем дыхания.

Хош дар дам, сознательное дыхание, считалось первостепенной техникой саморазвития. В Рашахате сказано, что значение хош дар дам заключается в том, что дыхание служит питанием внутреннего человека. По мере того, как мы дышим, мы должны сосредотачивать внимание на каждом акте дыхания, и осознавать свое присутствие. Для этого нужно находиться в соответствующем состоянии, поскольку "невнимательное" дыхание не доходит до нужных уровней. Мавлана Саад ад-дин Кашгари объяснял, что, в соответствии с принципом хош дар дам, во время дыхания наше внимание должно соответствовать нашей цели. Именно невнимание отделяет нас от Бога. Далее он говорит, что, в рамках пути Учителей, большую важность имеет умение задерживать дыхание, поскольку задержка дыхания заостряет наше внимание, и выводит его на более глубокие уровни.

Ходжа Бахауддин Накшбанд сказал: "Основа этого пути построена на дыхании. Чем больше человек способен осознавать собственное дыхание, тем содержательнее его внутренняя жизнь". Он добавил также, что, помимо всего прочего, важно осознавать изменения, происходящие при смене вдоха выдохом. Эти указания по контролю над дыханием дополняются детальными инструкциями по зикру. Они были составлены более поздними авторами, и, в основном, предназначались для дервишей Накшбанд. В то время, как первые Учителя рассматривали хош дар дам, как основную технику питания внутренних тел человека, учителя вне Ходжагана, такие как Наджим ад-дин Кубра, придавали ему более мистический смысл. Наджим связывал его со звуком Ху, универсальным именем Бога, которое сознательно или не сознательно постоянно произносит каждый человек, от момента своего рождения, и до самой смерти. Мавлана Джами, великий поэт Центральной Азии, говорил, что хош дар дам является абсолютным моментом, когда личность объединяется в Одно Целое. В этом, по его мнению, заключается наивысшая тайна дыхания. Члены Ходжагана использовали термин гаиб-и хувийят для обозначения аннигиляции самости и объединения с абсолютным бытием, в чем и заключается конечная цель освобождения.

2. Назар бар кадам. Смотри под ноги! Кадам значит "нога", "шаг" или "удача". Корень этого слова, к-д-м означает "источник" или "начало". Таким образом, этот афоризм можно растолковать так: "Помни, откуда ты пришел, и куда идешь. Внимательно относись к своим шагам". Афоризм лег в основу важного духовного упражнения дервишей, считающих основателями своей традиции Учителей Мудрости.

3. Сафар дар ватан. Путь домой. Это означает трансформацию, которое переносит человека из мира нереализованного потенциала, алами арвах, в мир воли, алами вуджуб, где человек осознает свое предназначение и получает силы исполнить его. Алами вуджуб соответствует Царству Небесному Евангелий. Согласно учению Ходжагана, человек не способен ни знать свое предназначение, ни исполнить его, пока он остается в субъективном состоянии сна - хаялат.

4. Халват дар анджуман. Одиночество в толпе. Этот афоризм, по- видимому, является самым известным из высказываний Учителей. Существует много его толкований и трактовок. В своем простейшем значении, это то же самое, что Гурджиев называл "неотождествлением": способностью полностью участвовать в жизни внешнего мира, не теряя собственной свободы. Когда Бахауддина Накшбанд просили коротко охарактеризовать учение Ходжагана, он отвечал: "Халват дар анджуман, то есть, быть внешне с людьми, и внутренне с Богом". Ходжа Авлия скзал, что это означает "быть настолько поглощенным зикром, что человек может идти по базару, и не слышать шума".

5. Яд кард. Память. Согласно Рашахату, это означает, что человек должен научиться согласовывать свой язык со своим сердцем, в особенности, произнося зикр. То, что мы чувствуем, мы должны говорить, и то, что мы говорим, мы должны чувствовать. Комментируя этот афоризм, Саад ад-дин Кашгари говорит, что когда шейх посвящает мурида, он должен произносит в своем сердце символ веры "ла илаха илаллах ва Мухаммад ар-расул аллах", а мурид должен почувствовать это в своей груди. Сидя перед шейхом, мурид должен сосредоточить себя, свои глаза, свои губы, свой язык и свой ум на шейхе. В результате этого, сила зикра перейдет к ученику, и его губы станут едиными с его сердцем. После этого, ученик должен терпеливо повторить зикр три раза. В конце каждого трехстишья, он должен задерживать свое дыхание. Рашахат далее дает весьма детальные и дополненные комментариями инструкции, по поводу того, как шейх должен удостовериться в передаче зикра. Он должен быть уверен в том, что ученик научился осознавать свои чувства во время собственной речи.

6. Баз гашт. Возвращение, одностороннее движение; целеустремленность. Толкуя этот афоризм, Убайдаллах Арар говорил, что внутри нас есть цель наших усилий. Семена трансформации засеяны в нас свыше, и мы должны ценить их превыше всего остального. Если есть только одно плодоносное дерево, то все остальные растения является сорняками, и их следует искоренить.

7. Нигах дашт. Осмотрительность. Отслеживай то, что привлекает твое внимание. Учись отвлекать свое внимание от неблагоприятных объектов. Другими словами, "будь бдителен в отношении своих мыслей, и помни себя", хаватир муракаба. Я думаю, что принцип нигах дашт соответствует Гурджиевскому "само-воспоминанию".

8. Яд дашт. Понимание. Эта стадия считается последней, непосредственно предшествующей окончанию трансформации. Ищущий осознает, что его потеря "самости" будет компенсирована объективной любовью, хабби зати. Унижение, которым обусловлена эта стадия, перестает тревожить человека, как только он начинает предчувствовать грядущую радость Истины.


Согласно Рашахату, Ходжа Бахауддин Накшбанд ввел еще три технических термина:

9. Вакуфи заман. Осознавание времени 9 . Таким образом, вводится различие между присутствием, хузур, и отсутствием, гафлат. Ходжа Накшбанд описывал это как "самообладание" или "внимательность". Кроме того, он подчеркивал, что мы должны всегда испытывать благодарность, когда возвращаемся в состояние "присутствия".

10. Вакуфи адади. Отслеживание числа. Ходжа Ала ад-дин Аттар говорил: "Не так важно, сколько раз вы повторили зикр. Важно, чтобы вы делали это, присутствуя, и сознательно". Бахауддин Накшбанд утверждал, что вакуфи адади является первой стадией вступления в духовный мир. Для этой стадии характерно прекращение вербального мышления, и начало непосредственного восприятия, не требующего слов.

11. Вакуфи калби. Осознание сердца. Это то же самое, что и яд дашт, то есть пробуждение Любви Божьей. Человек начинает осознавать, что его собственное существование является препятствием для его окончательной трансформации. Он больше не боится пожертвовать им, поскольку понимает, что получит несравнимо больше, чем потеряет.


Поэт Мулла Джами в своей книге Нафахат аль-Унс пишет, что Абд аль- Халику удавалось поддерживать хорошие отношения со всеми классами и партиями. В то время, жизнь Туркестана была очень неспокойной. Султан Мухаммад из Хорезма не ладил с духовенством, которое поддерживала его мать, Туркан Хатун. Власть была поделена между Мусульманами и неверным Кара Хитаем, чей правитель, Гурхан занимал главенствующее положение. Люди уже не чувствовали себя настолько безопасно, как это было при Байидских и Саманидских правителях, и Ходжагану, благодаря своей абсолютной беспристрастности, часто удавалось предотвращать явную несправедливость и даже кровопролитие. Так, когда зять Султана, Утман, отказался наложить дань на Самарканд и Бухару, Мухаммад осадил, а затем разграбил Самарканд. По сведеньям одного из историков, Ибн аль-Атира, тогда было убито двести тысяч человек; другой историк, Джувайни, приводит цифру десять тысяч. Так или иначе, только благодаря вмешательству Ходжагана Мухаммад распорядился прекратить кровопролитие.

В Нафахат аль-Унсе далее сказано, что Абд аль-Халик первый из Учителей ввел сердечную молитву, зикр-и калби, которая была открыта ему Пророком Хидром. Кроме того, он особым образом подчеркивал, что путь Учителей заключается в полной трансформации субъективного состояния, или состояния сна, обычного человека в состояние объективной сознательности освобожденного человека. Освобождение включает в себя четыре стадии, фана, и, пока все они не будут пройдены, человек не освобождается от уз чувственности и эгоизма.

Итак, мы с вами подошли к началу тринадцатого века, в истории которого основную роль играл Чингисхан. Именно этой личности и будет посвящена следующая глава.


Примечание:
1 - Историю цитирует Barthold, loc. cit., из книги Хамдаллы Казвани.

2 - 95 мусульманских лет (1 год - 354 дня) или 91 года (по 365 дней) (прим.ред.).

3 - Abd al-Khaliq Ghujduwani, The Mission of Yusuf Hamadani, cited in Hasan Lutfi Susud"s Islam Tasavvufunda Hacegan Hanedani, Istanbul 1958, p. 9.

4 - Слово "Ходжа", прежде всего, означало "человек, обладающий высшими знаниями". Термин имеет персидские корни, и никогда не использовался в арабских странах. Главный Визирь Саманидских царей носил звание Khwadja-i Buzurg, и его отличительным знаком была чернильница. Хваджи при Саманидских правителях занимали примерно такую же позицию, как канцлеры королевской династии Plantagenet в Англии.

5 - фана фи-ш-шейх (растворение в шейхе); фана фи-р-расуль (растворение в Пророке); фана фи-ллах (растворение в Аллахе) (прим.ред.).

6 - Это основной и наиболее достоверный источник сведений о жизни и деятельности Учителей Мудрости. Автором книги на персидском языке был Fakhr ad-din Ali Husain al-Waiz Kashifi. В шестнадцатом веке книга была переведена на турецкий язык. Мне посчастливилось найти удивительную рукопись в старом книжном магазине Стамбула. Она представляет собой 520 страниц биографий членов Ходжагана, от Йусуфа Хамадани до Муллы Джами, дополненных поучительными историями. На европейские языки книга никогда не переводилась. Помимо всего прочего, на полях моего экземпляра есть много записей, сделанных практиковавшим суфием.

7 - См. W. Barthold, loc. cit., p. 376. "Как сам основатель школы (Йусуф Хамадани), так и его последователи, редко упоминаются в исторических работах. Тем не менее, вне всяких сомнений, они оказывали значительное влияние на людей своего времени; среди активных членов школы были таки глубоко чтимые вплоть до сегодняшнего дня святые, как Хаким Ата и Ахмад Ясави".

8 - "Абд аль-Джамиль был из малоазиатских маламати (люди порицания - одна из эзотерических традиций, по мнению Ибн аль-Араби, стоящая выше суфийской) см. Гафари (прим.ред.).

9 - Прим.ред. оригинала: слово вакуф также означает "остановка", "пауза", и именно в этих значениях фигурирует в книге Trimingham, The Sufi Orders in Islam, p. 203. Тем не менее, в сфере психологического опыта, оба этих эквивалента обретают один и тот же смысл.